«Весь продолжительный период в истории светской музыки в России с XI века (раньше этого времени мы не имели письменных свидетельств о музыкантах и певцах русских) до середины XVII столетия может, по справедливости, быть назван эпохой скоморохов» (А.С. Фомицын «Божества древних славян»).
«Все страны живут по законам, а Россия – по пословицам и поговоркам»(Александр II).
Читая свидетельства той эпохи, категорически убеждаешься, что правопорядок в стране определяется не количеством законов, а обычаем и традицией, базирующейся в свою очередь на чувстве собственного достоинства и осознания человеком своего места в живом организме общества (рода-племени). Отсюда приговорка: Умный хвалится родом-племенем, глупый – молодой женой.
Поэтому верховная власть Московской Руси поощряла общинное самоуправление, а законодательно стремилось регулировать, как правило, только отношения между членами разных общин , а также воспрепятствовать нарождающейся монополии христианской церкви.
Рассмотрим важный документ эпохи Ивана Грозного именуемого «Стоглав», канву которого составляет диалог царя с христианской партией, возглавляемой митрополитом Макарием, который вошёл в историю как один из лидеров так называемых «нестяжателей».
Через год после первого «съезда народных депутатов» – первого Земского собора , который проходил в Москве в 1550 году, состоялся Собор так называемых духовных властей, которому Царь предложил на обсуждение и разрешение целый ряд вопросов.
«Свод постановлений» – иначе «уложений» или соборная книга», представленная в виде «святительских ответов» на «царские вопросы», состоящая из пунктов (глав) явилась итоговым документом деятельности данного Собора, названного по числу глав «Стоглавом».
Митрополит Макарий (Булгаков) (1816-1882) называет этот Собор «важнейшим из всех Соборов». Так получилось, что первое печатное издание Стоглава появилось через 300 с лишним лет в 1860 году и не в России, а за границей в Лондоне.
Так получилось… А почему же, собственно говоря, оно получилось именно так? Да, слишком конкретно, не политкорректно «Грозный» ставил вопросы и слишком уклончивы порой были ответы, а иногда, напротив, очевидно неудовлетворительны для церкви и династии Романовых, которые и включили «Стоглав» в «список экстремисткой литературы».
«В 1667 году Стоглав был запрещён патриархом Никоном как еретическое произведение. Почти двести лет этот документ был засекречен!» (Павел Шибанов.Как пройти в библиотеку Ивана Грозного).
Оно, конечно, понять Никона не мудрено. Содержание одной только главы 31 Стоглава, в которой совершенно чётко говорится, что креститься подобает двумя перстами: «А ещё кто двема персты не благославляет, якоже и Христос, или не воображает двема персты крестного знамения; да будет проклят якоже Святые Отцы рекоша». Сколько народу полегло в раскол из-за этой «формальности»!
Насаждая свои мировоззренческие ценности, христианская партия была естественным образом заинтересована в искоренении остатков «язычества». Языческую традицию «в массы» несли, в том числе, и прежде всего скоморохи, культивирующие радостное отношение к жизни, сберегающие традиции и культурное наследие, поддерживающие состояние вечности, настраивающие человека на животворное общение с природой, предками, Богами, т.е. устанавли-вающие связь с иномирьем. Как говорили, «на Руси одно веселие – пети».
Иван Грозный не пошёл на поводу у христианской партии, требовавшей положить конец «бесовщине» скоморохов. Экс-митрополит Иоасаф выразил общее мнение церковных иерархов:«Бога ради Государь вели их вывести, кое бы их не было в твоём царстве, се тебе Государю великое спасение, аще бесовская их игра не будет» .
Спасаться такой ценой Государь не пожелал .
Скоморохи – это не просто «артисты широкого профиля», «аниматоры» – это, прежде всего, ведающие жизнь люди, передающие знания и умения в наиболее удобной для восприятия и усвоения форме. Именно в этом смысле их называли на Руси людьми вежливыми. И в этом смысле вежливым можно назвать человека в совершенстве владеющего, например, воинским искусством.
Кстати, скоморохи занимались и «военно-патриотическим воспитанием молодёжи», организуя, в частности, знаменитые кулачные бои, в том числе «стенка на стенку». Таким образом, молодые русы без различия званий и сословий были, как говорится, «всегда готовы» постоять за себя и свой род.Здесь уместно отметить и напомнить, что искусство рукопашного боя являлась ещё и институтом процессуального права, ибо, если при разрешении споров судебное следствие заходило в тупик, правый определялся «жребием богов», т.е., попросту говоря, поединком, который назывался «полем». При этом неуклонно соблюдался принцип равенства перед законом и судом.
«Так въ одном судном дѣлѣ, когда боярскiе дѣти отказались драться съкрестянами и требовали, чтобъотвѣтчики выставили противъ них боярскихъ же дѣтей, то судьи не уважили дворянского предразсудкасвидѣтелей и обвинили истца, какъ в слѣдствiе простаго отказа отъ поля» (Ф.М. Дмитриев «История судебных инстанций и гражданского апелляционного судопроизводства от судебника до учреждения о губерниях»).
Кстати, гусляры и игрецы на прочих музыкальных инструментах, также относились к доблестному скоморошьему сословию, равно как и «артисты разговорного жанра» – сказители. Они славу рокотали, сказки баяли, свивали стародавнее с сейчасным в круговороте вечном.
«Скоморохи отождествлялись народом с волхвами, чародеями, ведунами… Чудодейственная сила, которую народное представление приписывало скоморохам, обнаруживается и в непременном, постоянном участии их в свадебных торжествах» (А.С. Фаминцын «Божества древних славян»).
И вещий Боян, и автор «Слово о полку Игореве», и былинный Садко, способный очаровать самого Царя Морского – все они скоморошьего «рода-племени». Как с такими конкурировать без административного ресурса? Поэтому – «вывести».
Лавры самых ярых выводителей по праву принадлежат первым Романовым. Именно они прекратили «Великую Игру». Окончательно крест на скоморошестве поставил Алексей Михайлович, получивший прозвище «Тишайший», возможно именно за это. При нём на Руси воцарилась мёртвая тишина.
Искренняя и глубокая ненависть к скоморошеству благочестивого царя Алексея Михайловича нанесла сословию скоморохов смертельный удар. Вскоре по вступлении своём на престол, царь стал заботиться о поднятии нравственности своих подданных, прибегая для этого ещё в большей степени, чем это имело место при Михаиле Фёдоровиче, к крутым, насильственным мерам: строго приказывалось народу посещать церковь, говеть, а списки людей не говевших –присылать в монастырский приказ, и попадавшим в эти списки грозила опала без всякой пощады; предписывалось в воскресенье и в господские праздники не работать, в Филиппов пост постится и в церковь ходить каждый день и т.д.; в то же время, под угрозою строгого наказания, запрещались всякие суеверные действия: волхование, чародеяние, гадание, а также всякие игры, музыка, песни, пляски, переряживание.
Всё это изложено в царской грамоте от 1648 года. Данная грамота рисует нам картину современных Алексею Михайловичу народных увеселений и игрищ, которые вполне естественно имели своё место в период правления Ивана Васильевича, и главными действующими лицами которых являлись скоморохи: «Ведомо нам учинилось, — вещал Романов в своей грамоте, –что в Белгороде и иных городах и в уездах, мирские всяких чинов люди, и жёны их, и дети в воскресенье и в Господские дни и великих Святых, во время святаго пения к церквам Божиим не ходят, и умножилось в людях во всяких пьянство и всякое мятежное бесовское действо, глумление и скоморошество со всякими бесовскими играми. И от всех тех сатанинских учеников в православных крестьянах учинилось многое неистовство: и многие люди, забыв Бога и православную крестьянскую веру, тем прелестником скоморохом последствуют, на безчинное их прельщение сходятся по вечерам и во всенощных позорищах на улицах и на полях, и богомерзских скверных песней, и всяких бесовских игр слушают, мужесково и женсково полу и до сущих младенцев …»
Далее следует порицание кулачных боёв, качания на качелях – чем уж ему качели-то не угодили!? – подробное перечисление разных чародейств и волхований, вот например: «… и медведи водят, и с собаками пляшут, зернью, и карты, и шахмоты, и лодыгами играют, и безчинноескакание и плесание, и поют бесовские песни, сходятся мужесково и женсково полу многие люди в бесовском сомнище, по дьявольской прелести, и сказки сказывают небылные, и празднословю с смехотворением и кощунанием, и души свои губят такими помрочёнными беззаконными делами, и накладывают на себя личины и платье скоморошское, и, меж себя нарядя, бесовскую кобылку водят: и в таких позорищах своих многие люди в блуд впадают…»
Затем автор данного текста переходит к описанию участия скоморохов в свадьбах: «Да в городских же и в уездных людях у многих бывают на свадьбах всякие безчинники и сквернословцы и скоморохи со всякими бесовскими играми; и уклоняются православные крестьяне к бесовским прелестям и ко пьянству, и отцов духовных наказания не слушают».
По изложению всех этих бесчинств и беззаконных дел грамота предписывает: «… приказать людям, чтобы они скоморохов с домрами и с гусли и с волынками и со всякими играми… в дом к себе не призывали, … и медведи не водили, и с сучками не плясали, и никаких бесовских див не творили… богомерзских и скверных песней на свадьбах и по ночам на улицах и полях не пели, и сами не плясали и в ладоши не били, и всяких бесовских игр не слушали, и кулашных боёв меж себя не делали, и на качелях ни на каких не качались… и личин на себя никаких не накладывали, и кобылок бесовских не наряжали. А где объявятся домры, и сурны, и гудки, и гусли, и хари, и всякие гудебные бесовские сосуды, тыб те бесовские велел вынимать и, изломав те бесовские игры, велел жечь. А которые люди от того ото всего богомерзскаго дела не отстанут, и учнут впредь таковабогомерзскаго дела держаться, и по нашему указу тем людям велено делать наказание: где такое безчиние объявится, или кто на кого такое безчиние скажут, и выб тех велели бить батоги; а которые люди от такова безчиния не отстанут, а вымут такие богомерзские игры в другие, и выб тех ослушников велели бить батоги; а которые люди от такова безчиния не отстанут, а объявятся в такой вин в третие и в четвёртые, и тех, по нашему указу, велено ссылать в украйние города за опалу».
Таким образом, «… «наказание без пощады», «великая опала и жестокое наказание», «битьё кнутом» и «битьё батогами», а главное – ненависть юного царя Алексея Михайловича к скоморохам,– всё это не смогло не оказать сильного влияния на участь преследуемых царскими указами скоморохов, якобы главных зачинщиков «безчинств и неистовств» (А.С. Фаминцын «Божества древних славян»).
Подискутировал царь Иван Грозный на Соборе с иерархами Церкви и на такие темы, как содомия и мздоимство-ростовщичество.
«История Стоглавого Собора некоторыми исследователями рассматривается как история борьбы партий «иосифлян» и «нестяжателей». Вопросы были написаны под влиянием нестяжателей, а ответы – под влиянием иосифлян. В самом Стоглавом Соборе видели компромисс между правительственной программой нестяжательного толка, к которой тяготел сам Царь, и иосифлянским большинством, составлявшим высшие слои Церкви во главе с митрополитом Макарием. Царю пришлось уступить этому большинству, хотя и удалось добиться мер, направленных на ограничение роста церковного землевладения» (Стоглав. Издательство Воскресенiе, стр. XIX).
Особливо настаивал Иван Васильевич на необходимости благотворительности в отношении нищей и убогой братии, исходя из максимы: «Церковное богатство – нищих богатство» (Вопрос 16).
Интересен поднимавшийся на Соборе вопрос о так называемых «сорочках новорождённых» (женской плаценте), как нельзя нагляднее иллюстрирующий разницу «языческого» и христьянскогомировоззрений. Так, поговорка «родился в рубашке» не есть лишь фигуральное выражение для обозначения везучего человека. Родиться в рубашке (сорочке) значит попросту то, что новорождённый выходит из материнской утробы в плаценте, что является признаком исключительного здоровья («любви Богов»). После извлечения ребёнка из плаценты, её по определённой традиции несли в «святое место», в частности к алтарям для поддержания контакта новорождённого с высшим миром по симпатическим каналам связи. Вероятно, считая деторождение процессом, строго говоря, греховным, христьянская церковь пресекла и эту традицию.