Рубрика: О царе

Миф о царе-сыноубийце создан конкретными иностранцами

Увидев в 1885 году в Санкт-Петербурге на выставке новую картину Ильи Репина «Иван Грозный и его сын Иван 16 ноября 1581 года», которая потом стала известна под упрощенным названием «Иван Грозный убивает своего сына», обер-прокурор Святейшего Синода и выдающийся русский мыслитель Константин Петрович Победоносцев был крайне возмущен ее сюжетом, в котором вымысел выдавался за факт, и написал императору Александру III: «Нельзя назвать картину исторической, так как этот момент… чисто фантастический». (Николай Шахмагонов)

Отчего же умер царевич?
Действительно, факт убийства царём Иваном Васильевичем Грозным своего сына царевича Иоанна до недавнего времени казался бесспорным, ведь он нашёл отражение даже в школьных учебниках, как одно из свидетельств о якобы существовавшей жестокости Русского Православного Самодержавия. И никто не задумывался, откуда попал этот факт в историческую литературу. Лишь митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн впервые опроверг эту клевету на царя в своей книге «Самодержавие Духа», где доказал, что царевич Иоанн умер от тяжёлой болезни и что в дошедших до нас исторических документах нет и намёка на сыноубийство.
Но что же сообщают документы?
В Московском летописце за 7090 (1581 .- Н.Ш.) год написано: «…преставися царевич Иоанн Иоаннович».
Пискаревский летописец указывает более подробно: «… в 12 час нощи лета 7090 ноября в 17 день… преставление царевича Иоанна Иоанновича».
В Новгородской четвертой летописи говорится: «Того же (7090) году преставися царевич Иоанн Иоаннович на утрени в Слободе…»
Морозовская летопись констатирует: «… не стало царевича Иоанна Иоанновича».
Как видим, об убийстве ни слова.
Что же касается фактов, свидетельствующих о смерти царевича Иоанна от отравления, то они вполне обоснованы.
В.В. Манягин в книге «Вождь Воинствующей Церкви» (2003) пишет: «По поводуболезни можно сказать определено – это было отравление сулемой. Смерть, вызванная ею, мучительна, а доза, вызывающая такой исход, не превышает 0,18 грамма».
Кто же это установил?Манягин пишет:
«В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля были вскрыты четыре гробницы: Иоанна Грозного, царевича Иоанна, царя Феодора Иоанновича и полководца Скопина-Шуйского.
При исследовании останков была проверена версия об отравлении царя Иоанна Грозного.
Учёные обнаружили, что содержание мышьяка примерно одинаково во всех четырёх скелетах и не превышает нормы. Но в костях царя Иоанна и царевича Иоанна было обнаружено наличие ртути, намного превышающее допустимую норму.
Некоторые историки пытались утверждать, что это вовсе не отравление, а последствие лечения сифилиса ртутными мазями. Однако исследования показали, что сифилитических изменений в останках царя и царевича не обнаружено.
После того как в 1990-х годах провели исследование захоронений московских великих княгинь и цариц, был выявлен факт отравления той же сулемой матери Иоанна Васильевича, Елены Васильевны Глинской (умерла в 1538 году), и его первой жены Анастасии Романовой (умерла в 1560 году).
Это свидетельствует о том, что царская семья на протяжении нескольких десятилетий была жертвой отравителей.
Данные этих исследований позволили утверждать, что царевич Иоанн был отравлен. Содержание яда в его останках во много раз превышает допустимую норму. Таким образом, советская историчес-кая наука опровергает версию об убийстве царём Иваном Васильевичем своего сына».

Миф о сыноубийстве создан иностранцами
Кто же автор клеветы на Ивана Грозного? Имена этого сочинителя и его последователей известны. Их вымыслы – лишь звенья в цепи лживых измышлений о нашем великом прошлом.Митрополит Иоанн считал, что «решающее влияние на становление русоненавистнических убеждений «исторической науки» оказали свидетельства иностранцев».
О том же говорил и выдающийся исследователь древности Сергей Парамонов в книге «Откуда ты, Русь?», которую он издал под псевдонимом Сергей Лесной:«Нашу историю писали немцы, которые вообще не знали или плохо знали русский язык».
Примером того являются лживая норманнская теория, миф о призвании варягов и прочие мифы.
На то, что авторами трудов по русской истории являлись иноземцы, указывал и советский академик Б.А.Рыбаков. Он, в частности, писал:
«Во времена бироновщины, когда отстаивать русское начало в чем бы то ни было оказалось очень трудно, в Петербурге, в среде приглашённых из немецких княжеств учёных, родилась идея заимствования государственности славянами у северогерманских племён. Славяне IХ-Х веков были признаны «живущими звериньским образом» (выражение норманнистов), а строителями и создателями государства были объявлены северные разбойничьи отряды варягов-норманнов, нанимавшихся на службу к разным властителям и державших в страхе Северную Европу.
Так, под пером Зигфрида Байера, Герарда Миллера и Августа Шлецера родилась идея норманнизма, которую часто называют норманнской теорией, хотя вся сумма норманнистических высказываний за два столетия не даёт права на наименование норманнизма не только теорией, но даже гипотезой, так как здесь нет ни анализа источников, ни обзора всех известных фактов».
Казалось бы, речь идёт об эпохе, не относящейся к теме. Но если не понимать стремление Запада исказить правду о нашем великом прошлом, трудно поверить и в то, что написанное об Иоанне Грозном иноземцами – обычная ложь.
Можно привести тысячи примеров извращения истории нашего государства западными историками.
Но особенно злостным нападкам подверглась эпоха Грозного.
«С «лёгкой руки» Карамзина стало признаком хорошего тона обильно мазать эту эпоху чёрной краской,– писал митрополит Иоанн. –Даже самые консервативные историки-марксисты считали своим долгом отдать дань русофобской риторике, говоря о «дикости», «свирепости», «невежестве», «терроре» как о само собой разумеющихся чертах эпохи».
Причём доказательствами якобы имевших место ужасов той эпохи для историков явились не свидетельства очевидцев, не архивные данные, не показания придворных, записанные и сохранённые архивами, а клеветнические измышления западных посланников.
Миф о сыноубийстве и другие лживые мифы были необходимы не только для того, чтобы выставить царя в глазах потомков кровожадным тираном, но и доказать западному миру, к тому времени «прославившемуся» ужасами инквизиции, что в России порядки не лучше.
«Начиная с Карамзина, – писал митрополит Иоанн, –русские историки воспроизводили в своих сочинениях всю ту мерзость и грязь, которыми обливали Россию заграничные «гости», и творческое «наследие» таких, как Штаден и Поссевин, долгое время воспринималось в качестве свидетельства о жизни и нравах русского народа».
То же самое говорит и А. Гулевич в книге «Царская власть и революция»: «Национальная история пишется обыкновенно друзьями. История России писалась её врагами».

Кто же автор клеветы на Ивана Грозного?
Но кто же первый оклеветал одного из величайших русских самодержцев?
Вот эти строки, которые сочинил Антоний Поссевин (папский шпион), подхватил Генрих Штаден (германский шпион) и процитировал слишком доверчивый (?) Карамзин:«Царевич, испол-ненный ревности благородной, пришёл к отцу и требовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь России. Иоанн в волнении гнева закричал: «Мятежник! Ты вместе с боярами хочешь свергнуть меня с престола», — и поднял руку. Борис Годунов хотел удержать её: Царь дал ему несколько ран острым жезлом своим и сильно ударил им царевича в голову. Сей несчастный упал, обливаясь кровью!»
Монах-иезуит Антоний Поссевин приехал в Москву в 1581 году, чтобы послужить посредником в переговорах русского царя с польским королём Стефаном Баторием, вторгшимся в ходе Ливонской войны в русские земли. Будучи легатом папы Григория XIII, Поссевин надеялся с помощью иезуитов добиться уступок от Ивана Грозного, пользуясь сложным внешнеполитическим положением Руси. Его целью было вовсе не примирение враждующих, а подчинение Русской Церкви папскому престолу…
Католическая церковь, потеряв надежду сломить Русскую Державу и Православную Русскую Церковь открыто, путём крестовых походов, и тайно, с помощью ересей, стремилась теперь добиться этого обманом, обещая Иоанну Грозному, в случае, если он предаст истинную веру, приобретение территорий, принадлежавших ранее Византии.
«Но надежды папы и старания Поссевина не увенчались успехом,– писал М.В. Толстой в «Истории Русской Церкви». –Иоанн Васильевич оказал всю природную гибкость ума своего, ловкость и благоразумие, которым и сам иезуит должен был отдать справедливость, отринул домогательства о позволении строить на Руси латинские церкви, отклонил споры о вере и соединении Церквей на основании правил Флорентийского собора и не увлёкся мечта-тельным обещанием приобретения всей империи Византийской, утраченной греками будто бы за отступление от Рима».
Флорентийская уния, иными словами, соглашение об объединении православной и католической церквей, была подписана в 1439 году во Флоренции. Эта уния явилась очередной попыткой Рима распространить католичество силой. В ответ на неё в 1448 году собор епископов в Москве объявил Русскую Православную Церковь автокефальной, то есть независимой от константинопольского патриарха.
Комментируя М.В. Толстого, митрополит Иоанн писал:«Известный историк Русской Церкви мог бы добавить, что происки Рима в отношении России имеют многовековую историю, что провал миссии сделал Поссевина личным врагом царя, что само слово «иезуит», из-за бессовестности и беспринципности членов ордена, давно сделалось именем нарицательным, что сам легат приехал в Москву уже через несколько месяцев после смерти царевича и ни при каких обстоятельствах не мог быть свидетелем происшедшего».
Иван Васильевич ответил иезуиту твёрдо и грозно: «Ты говоришь, Антоний, что ваша вера римская – одна с греческою вера? И мы носим веру истинно христианскую, но не греческую. Греки нам не евангелие. У нас не греческая, а Русская вера».
Миссия потерпела полный провал, и взбешённый Поссевин, по злобе своей, сочинил миф о том, что Иван Грозный в порыве гнева убил своего сына и наследника престола царевича Иоанна Ивановича.
«Поссевин говорит, – пишет митрополит Иоанн, –что царь рассердился на свою невестку, жену царевича, и во время вспыхнувшей ссоры убил его. Нелепость версии (уже с момента возникновения) была так очевидна, что потребовалось «облагородить» рассказ, найти более «достоверный» повод и «мотив убийства».
Так появилась другая сказка – о том, что царевич возглавил политическую оппозицию курсу отца на переговорах с Баторием о заключении мира и был убит царём по подозрению в причастности к боярскому заговору. Обе версии совершенно голословны и бездоказательны. На их достоверность невозможно найти и намёки во всей массе дошедших до нас документов и актов, относящихся к тому времени.
А вот сведения о «естественной» смерти царевича Иоанна имеют под собой документальную основу.
Ещё в 1570 году болезненный и благочестивый царевич, благоговейно страшась тягот предстоявшего ему царского служения, пожаловал в Кирилло-Белозерский монастырь огромный по тем временам вклад в тысячу рублей. Предпочитая мирской славе монашеский подвиг, он сопроводил вклад условием, чтобы «ино похочет постричися, царевича князя Ивана постригли за тот вклад, а если, по грехам, царевича не станет, то и поминати».
Косвенно свидетельствует о смерти Иоанна не от удара посоха и то, что в «доработанной» версии о сыноубийстве смерть его последовала не мгновенно после «рокового удара», а через четыре дня, в Александровской слободе. Впоследствии стало ясно, почему царевич угасал четыре дня – это было вызвано отравлением сулемой.
Подхватил и развил версию о «сыноубийстве» и ещё один проходимец – немец Генрих Штаден, прибывший в Москву с задачами разведывательного характера.
Штаден написал клеветнические записки, которые Карамзин посчитал за правдивые и которые были разоблачены советскими историками. К примеру, И.И. Полосин назвал их «повестью душе-губства, разбоя, татьбы с поличным», причём отличающейся «неподражаемым цинизмом».
По словам другого советского историка, С.Б. Веселовского, «они представляли собой бессвязный рассказ едва грамотного, необразованного и некультурного авантюриста, содержащий много хвастовства и лжи».
Вернувшись в Германию, Штаден изложил проект завоевания Московии, предлагая уничтожить все церкви и монастыри, разгромить и упразднить православную веру, а затем превратить русских людей в рабов. Вот чьими данными пользовались многие русские историки, описывая в своих сочинениях эпоху Ивана Грозного.
Русский философ Иван Александрович Ильин предупреждал:
«В мире есть народы, государства, правительства, церковные центры, закулисные организации и отдельные люди – враждебные России, особенно Православной России,тем более императорской и нерасчлененной России. Подобно тому, как есть «англофобы», «германофобы», «японофобы» – так мир изобилует «русофобами», врагами национальной России, обещающими себе от её крушения, унижения и ослабления всяческий успех…
Поэтому, с кем бы мы ни говорили, к кому бы мы ни обращались, мы должны зорко и трезво измерять его мерилом его симпатий и намерений в отношении к единой, национальной России и не ждать: от завоевателя – спасения, от расчленителя– помощи, от религиозного совратителя – сочувствия и понимания, от погубителя –благожелательства, от клеветника- правды.
Политика есть искусство узнавать и обезвреживать врага».
А святой Василий Великий советовал выбирать из сочинений историков «только нужное для себя и согласное с Истиной, а прочее оставлять без внимания».

Почему шельмовали эпоху Грозного?
А почему вдруг подверглись клевете именно Иван Васильевич Грозный и время его царствования?
Ответ прост: сильная Россия Западу страшна, а Иван Грозный создавал Московское царство могучим, боролся за чистоту веры и укреплял Православное Русское Самодержавие, основы которого заложил святой благоверный князь Андрей Боголюбский.
Время царствования Ивана Грозного и канун его были весьма знаменательны для России. Вот как оценивает эту эпоху доктор исторических наук С.В. Перевезенцев в книге «Царь Иван Грозный»:
«В XV столетии произошли события, особо важные для России, оказавшие огромное влияние на всю ее дальнейшую историю – в 1439 году во Флоренции было подписано соглашение об объединении католической и православной церквей; в 1448 году, в ответ на Флорентийскую унию, собор епископов в Москве провозгласил Русскую Церковь автокефальной, т.е. независимой от константинопольского патриарха; в 1453 году прекратила своё существование Византийская империя; в 1480 году Русское государство окончательно избавилось от татаро-монгольского ига.
Для русского религиозно-мифологического сознания той поры столь быстрая последовательность, фактически совпадение этих событий не могло казаться случайным. И смысл виделся совершенно определённый – Сам Господь избрал Русь для осуществления на Земле неких Высших, Божественных предначертаний, ибо Россия осталась единственным в мире государством, которое несло человечеству свет правой веры. В этот период Москва начинает осознаваться как центр, ядро, средоточие не только России, но всего мира».
И вполне естественно Запад забил тревогу.
Не имея возможности уничтожить Русь военным путём, Запад прибёг к клевете и шельмованию с целью подрыва авторитета верховной государственной власти в России.
Наш историк Иван Егорович Забелин писал:
«Всем известно, что древние, в особенности греки и римляне, умели воспитывать героев… Это умение заключалось лишь в том, что они умели изображать в своей истории лучших передовых своих деятелей, не только в исторической, но и в поэтической правде.
Они умели ценить заслуги героев, умели различать золотую правду и истину этих заслуг от житейской лжи и грязи, в которой каждый человек необходимо проживает и всегда больше или меньше марается.
Они умели отличать в этих заслугах не только реальную и, так сказать, полезную их сущность, но и сущность идеальную, то есть историческую идею исполненного дела и подвига, что необходимо и возвышало характер героя до степени идеала».
О наших же историках Забелин с сожалением сказал:
«Как известно, мы очень усердно только отрицаем и обличаем нашу историю и о каких-либо характерах и идеалах не смеем и помышлять. Идеального в своей истории мы не допускаем… Вся наша история есть тёмное царство невежества, варварства, суесвятства, рабства и так дальше. Лицемерить нечего: так думает большинство образованных русских людей…»
Был ли Иван Грозный жестоким?
Инструктируя создателей фильма «Иван Грозный» режиссёра Эйзенштейна и исполнителя роли царя – Черкасова, Сталин сказал:
«Иван Грозный был очень жёстким. Показывать, что он был жёстким, можно. Но нужно показать, почему нужно быть жёстким. Одна из ошибок Ивана Грозного состояла в том, что он не уничтожил пять крупных феодальных семейств. Если он эти пять крупных семейств уничтожил бы, то вообще не было бы Смутного времени».
Ивана Грозного называли тираном, приписывали ему непомерные жестокости, а между тем Сталин, который внимательно изучил политику царя, сделал вывод, что тот даже проявил излишнюю мягкость к враждебным боярским семействам, помиловав их и тем самым позволил ввергнуть Россию в Смутное время, унёсшее почти половину населения Московии.
Между тем факты опровергают жестокость царя и бесчеловечность опричного «террора».
Н. Скуратов в статье «Иван Грозный – взгляд на время царствования с точки зрения укрепления государства Российского» пишет:
«Обычному, несведущему в истории человеку, который не прочь иногда посмотреть фильмы и почитать газету, может показаться, что опричники Ивана Грозного перебили половину населения страны. Между тем число жертв политических репрессий 50-летнего царствования хорошо известно по достоверным историческим источникам.
Подавляющее большинство погибших названо в них поимённо… казнённые принадлежали к высшим сословиям и были виновны во вполне реальных, а не в мифических заговорах и изменах… Почти все они ранее бывали прощаемы под крестные целовальные клятвы, то есть являлись клятвопреступниками, политическими рецидивис-тами».
В «просвещенной» и «милосердной» Европе примерно за тот же период казнили суммарно более 378 тысяч человек, большей частью безвинных, а в России при Иване Грозном за конкретные тяжкие преступления были казнены 4-5 тысяч человек. Почему же Грозный царь– тиран, а европейцы – само милосердие?
За время царствования Ивана Грозного прирост населения составил 40-50%, за время правления Петра I убыль населения составила 40%.
Поэтому царь Грозный – тиран, а Пётр – Великий.
Теперь мы видим, сколь точно определение И.Л. Солоневича: «Русский историк является специалистом по извращению истории России».
Говоря о казнях, не следует забывать, что именно «не уничтоженное» боярское семейство Шуйских было одним из тех семейств, что толкнули Россию к Смутному времени.
Именно со времени правления Василия Шуйского была нарушена православная вертикаль власти.
Начиная с правления Иоанна III было установлено, что царь присягает Богу, а народ присягает царю как Помазаннику Божиему. Но безбожник Шуйский дал клятву не Богу – он дал подкрестную клятву боярской верхушке.
Это было началом разрушения Самодержавия, построенного династией Рюриковичей. И разрушение это стало результатом не жестокости, а, напротив, чрезвычайного милосердия Ивана Грозного.
«Мягкий и незлобивый по природе,– отмечал митрополит Иоанн, –царь страдал и мучился, вынужденный применять крутые меры».
Часто бывало, что едва только начиналась казнь приговорённых по суду злостных преступников, как прибывал гонец с царской грамотой и те, кто ещё не был казнён, отпускались под крестное целование. Но что безбожному слуге бесовскому до этого целования? В благодарность за милосердие царя отравили сулемой…
И Россия покатилась к Смутному времени, в период которого из 15 миллионов человек потеряла 7 миллионов, а спасена была от полной гибели и превращения в польско-литовскую колонию лишь благодаря тому гениальному изобретению Ивана Грозного, о котором мы незаслуженно забыли.
Именно Земский собор, созванный в 1613 году по законам и правилам, внедрённым Иваном Грозным, смог возродить самодержавное правление.
На этом Московском Земско-поместном соборе были окончательно отвергнуты посягательства на престол зарубежных самозванцев и избран русским царём Михаил Фёдорович Романов.
Ведь подвиг князя Дмитрия Михайловича Пожарского не только в том, что он освободил Москву, но и в том, что он не польстился на царский престол и не «крикнул» себя тут же царём, подобно Шуйскому с помощью ближайших к нему лиц, а согласился лишь на временное управление страной, немедленно начав подготовку к созыву Московского Земско-поместного собора всея Русской земли, поддержавшего введение опричнины во имя спасения Православной веры и самой Русской земли.
. . .
Впрочем, за прошедшие с этого момента более 450 лет родились сразу несколько версий. Сначала, по самой дате. Кто-то предполагает, что трагедия произошла в ноябре 1581 году, иные ссылаются на ноябрь 1582 года, но все-таки большинство исследователей придерживается именно этой даты – 3 июля 1583 года. Но эти три цифры по большому счету уже не так уж важны. Гораздо важнее понять, что привело к трагедии? Ведь в отличие от некоторых европейских и азиатских стран убийство царём главного наследника все-таки большая редкость. Разберёмся в нескольких наиболее популярных версиях происшедшего.

Версия первая. Политическая.
Царевич получил посохом в висок из-за того, что высказал своё несогласие по поводу ведения военных действий в ходе Ливонской войны. Война с Ливонским орденом началась в 1561 году и в 1583 году закончилась. Причём, этот мир, как потом оказалось, принёс России территориальные потери, уступившей Иван-город, Ямы и Копорье. Мог ли царевич конкретно 3 июля высказать нечто такое, что его могущественный отец буквально осатанел? Эту вероятность нельзя исключать. Дело в том, что в мае прошёл первый этап переговоров, которые вошли в историю, как Плюсский договор. В результате было заключено перемирие сроком на два месяца (июнь-июль). В августе предстояло провести второй этап переговоров, а до этого нужно было чётко определиться с тем, чем можно поступиться (в то время свои условия диктовала Швеция). Возможно, в царевиче взыграла гордость за Русь и желание не отдавать ни пяди земли скандинавам. Тем более что годом раньше был позорный мир с Польшей, по которому Россия отказалась от всяких прав на Ливонию. Такая неуступчивость будущего наследника могла вывести Ивана Грозного из себя. Впрочем, эта версия могла иметь место только в том случае, если царевич благополучно дожил до 1583 года.

Версия вторая. Житейская.
Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Царь Иоанна Васильевич только официальным браком был женат не менее семи раз. И молодой царевич старался от отца не отставать. Первой его супругой была Евдокия Богданова дочь Сабурова, после неудачного брака насильно постриженная в монашки, второй – Феодосия Михайлова дочь Соловова, с которой приключилась та же судьба, свою жизнь она окончила в монастыре. А к 1583 году он был женат на Елене, дочери младшего из братьев Шереметевых. Говорят, что однажды утром царь встретил жену Ивана-царевича и разгневался от ее внешнего вида. У беременной Елены не был завязан пояс, а замужней женщине ходить нараспашку не пристало. Увидев такой срам, Иван Грозный отвесил невестке пару крепких оплеух. Она упала, ударилась, и уже следующей ночью у неё случился выкидыш. Сын, якобы, вступился за жену, и получил посохом в висок.

Версия третья. Любовная.
Иван Грозный очень был охоч до женского пола и не пропускал ни одной юбки. Однажды он встретил Елену где-то в палатах и начал принуждать к сожительству. Стал ли царь снохачем (так на Руси издавна называли свёкров, деливших с сыном одну женщину) доподлинно неизвестно. Но молодая царевна пожаловалась мужу, который и решил устроить крутые разборки с отцом. Иван Грозный оказался более крутым… Результат известен – Иван-царевич оказался с проломленным виском, а его супруга через некоторое время оказалась в монастыре.

Версия четвертая. Опровергающая.
Некоторые историки, жившие гораздо позже Ивана Грозного и его сына, предположили, что убийство царём своего сына не более, чем красивая легенда. Или дезинформация, если хотите. И даже приводят в подтверждение своих слов имя сочинителя этой легенды, некоего монаха-иезуита, который рассказал эту историю Стефану Баторию, чтобы лишний раз подчеркнуть, какой варвар этот русский царь, не щадящий своего собственного сына. Кстати, якобы именно этот монах и вёл переговоры с русским царём, склоняя его к тому, чтобы Русь целиком перешла в католичество под папский контроль. Иван Грозный отверг это предложение, а в ответ на несговорчивость был ославлен перед польским правителем. Эта красивая легенда вроде бы подтверждается тем, что наследник российского престола умер своей смертью в Александровской стороне, за два года до описываемых событий. По большому счету, эта легенда могла родиться в 1582 году, когда на переговорах с Польшей царевич, по всей видимости, отсутствовал. Это и повлекло за собой слух, что его нет, потому что он нечаянно умерщвлён отцом в ноябре 1581 года. А на самом деле он-де умер собственной смертью…

Победа, одержанная «неправильным» правителем, «неправильной» армией и «неправильным» народом, – запрещённая победа.

Ровно четыреста тридцать лет назад произошла величайшая битва христианской цивилизации, определившая будущее евроазиатского континента, если не всей планеты, на много, много веков вперёд. Почти двести тысяч человек сошлись в кровавой шестидневной битве, своим мужеством и самоотверженностью доказывая право на существование сразу многих народов. Больше ста тысяч человек заплатили своими жизнями за разрешение этого спора, и только благодаря победе наших предков ныне живём мы в том мире, который привыкли видеть вокруг. В этом сражении решалась не просто судьба Руси и стран Европы – речь шла о судьбе всей европейской цивилизации. Но спросите любого образованного человека: что он знает о битве, случившейся в 1572 году? И практически никто, кроме профессиональных историков, не сможет ответить вам ни слова.
Почему? Потому, что эта победа была одержана «неправильным» правителем, «неправильной» армией и «неправильным» народом. Вот уже минуло четыре века, как эта победа просто-напросто запрещена.
А мы давайте вспомним о ней.(Александр Прозоров)

История, как она есть
Прежде, чем рассказывать о самой битве, следует, наверное, вспомнить и о том, как выглядела Европа в малоизвестном XVI веке. А поскольку объем журнальной статьи заставляет быть кратким, то сказать можно только одно: в XVI веке в Европе не существовало никаких полноценных государств, кроме Османской империи. Во всяком случае, карликовые образования, называвшие себя королевствами и графствами, бессмысленно даже примерно сопоставлять с этой огромной империей.
На самом деле, только оголтелой западноевропейской пропагандой можно объяснить то, что турок мы представляем грязными тупыми дикарями, волна за волной накатывающимися на доблестные рыцарские войска и побеждающими исключительно благодаря свой численности. Все обстояло с точностью до наоборот: прекрасно обученные, дисциплинированные, отважные османские воины шаг за шагом теснили разрозненные, плохо вооружённые формирования, осваивая для империи все новые и новые «дикие» земли. К концу пятнадцатого века на европейском континенте им принадлежала Болгария, к началу XVI века — Греция и Сербия, к середине века граница отодвинулась до Вены, турки приняли под свою руку Венгрию, Молдавию, знаменитую Трансильванию, начали войну за Мальту, опустошили побережья Испании и Италии.
Во-первых, турки не были «грязными». В отличие от европейцев, в те времена незнакомых даже с азами личной гигиены, подданные Османской империи были обязаны, согласно требованиям Корана, как минимум совершать ритуальные омовения перед каждой молитвой.
Во-вторых, турки были истинными мусульманами – то есть людьми, изначально уверенными в своём духовном превосходстве, а потому крайне веротерпимыми. На завоёванных территориях они, по мере возможности, старались сохранить местные обычаи, чтобы не разрушать сложившихся общественных отношений. Османов не интересовало, были ли новые подданные мусульманами, или христианами, или иудеями, числились ли они арабами, греками, сербами, албанцами, итальянцами, иранцами или татарами. Главное — чтобы они продолжали спокойно трудиться и исправно платили налоги. Государственная система правления строилась на сочетании арабских, сельджукских и византийских обычаев и традиций. Наиболее ярким примером, позволяющим отличить исламский прагматизм и религиозную терпимость от европейской дикости, может послужить история 100 000 евреев, изгнанных из Испании в 1492 году и охотно принятых в подданство султаном Баязидом. Католики получили моральное удовлетворение, расправившись с «убийцами Христа», а османы – значительные поступления в казну от новых, далеко не бедных, переселенцев.
В-третьих, Османская империя далеко опережала северных соседей в технологии производства вооружений и доспехов. Именно турки, а не европейцы, подавляли врага артиллерийским огнем, именно османы активно насыщали свои войска, крепости и корабли пушечными стволами. В качестве образца мощи османского оружия можно привести 20 бомбард калибром от 60 до 90 сантиметров и весом до 35 тонн, в конце VI века поставленных на боевое дежурство в фортах, которые защищали Дарданеллы, и простоявших там до начала XX века! И не просто простоявших– в начале XIX века, в 1807 году, они вполне успешно размолотили новенькие английские корабли «WindsorCastle» и «Active», пытавшиеся прорваться через пролив. Повторюсь: орудия представляли реальную боевую силу даже спустя три века после своего изготовления. В XVI веке их можно было смело считать настоящим сверхоружием. А изготавливались упомянутые бомбарды в те самые годы, когда НиколоМаккиавели старательно выписывал в своём трактате «Государь» следующие слова: «Лучше предоставить неприятелю ослеплять самого себя, нежели разыскивать его, ничего не видя из-за порохового дыма», отрицая всякую пользу от использования пушек в военных кампаниях.
В-четвертых, турки обладали наиболее передовой для своего времени регулярной профессиональной армией. Её костяк составлял так называемый «янычарский корпус». В XVI веке он практически полностью формировался из купленных или захваченных в плен мальчиков, юридически являвшихся рабами султана. Все они проходили качественное воинское обучение, получали хорошее вооружение и превращались в лучшую пехоту, какая только существовала в Европе и средиземноморском регионе. Численность корпуса достигала 100 000 человек. Кроме того, империя обладала вполне современной феодальной конницей, которая формировалась из сипахов– владельцев земельных наделов. Подобными наделами, «тимарами», военачальники награждали доблестных и достойных солдат во всех вновь присоединённых районах, благодаря чему численность и боеспособность армии непрерывно возрастала. А если вспомнить еще и то, что попавшие в вассальную зависимость от Великолепной Порты правители были обязаны по приказу султана приводить свои армии для общих походов, становится ясно, что Османская империя могла единовременно выставить на поле боя никак не меньше полумиллиона хорошо подготовленных воинов – куда больше, нежели имелось войск во всей Европе вместе взятой.
В свете всего вышеизложенного становится ясно, почему при одном упоминании о турках средневековых королей бросало в холодный пот, рыцари хватались за оружие и испуганно крутили головой, а младенцы в колыбелях начинали плакать и звать маму. Любой мало-мальски мыслящий человек мог уверенно предсказать, что лет через сто весь обитаемый мир будет принадлежать турецкому султану, и посетовать на то, что продвижение османов на север сдерживает отнюдь не мужество защитников Балкан, а стремление османов в первую очередь овладеть куда более богатыми землями Азии, покорить древние страны Ближнего Востока. И, надо сказать, Османская империя добилась этого, раздвинув свои границы от Каспийского моря, Персии и Персидского залива и почти до самого Атлантического океана (западными землями империи являлся современный Алжир).
Следует также упомянуть об очень важном факте, почему-то неизвестном многим профессиональным историкам: начиная с 1475 года в состав Османской империи входило Крымское ханство, крымский хан назначался и смещался султанским фирманом, приводил свои войска по приказу Великолепной Порты, либо начинал военные действия против кого-то из соседей по приказу из Стамбула; на Крымском полуострове находился султанский наместник, а в нескольких городах стояли турецкие гарнизоны.
Кроме того, Казанское и Астраханское ханство считались находящимися под покровительством империи, как государства единоверцев, к тому же исправно поставляющие рабов для многочисленных боевых галер и рудников, а также наложниц для гаремов…
Золотой век России
Как ни странно, но о том, что представляла из себя Русь XVI века, сейчас мало кто себе представляет – особенно люди, на совесть выучившие курс истории средней школы. Надо сказать, там излагается куда больше фантастики, нежели реальных сведений, а потому любому современному человеку следует знать несколько основных, опорных фактов, позволяющих понять мироощущение наших предков.
Прежде всего, на Руси XVI века рабства практически не существовало. Каждый человек, родившийся в русских землях, изначально являлся вольным и равным со всеми прочими. Крепостничество того времени сейчас называется договором аренды земельного участка со всеми вытекающими последствиями: нельзя уходить, пока не расплатился с хозяином земли за её использование. И все… Никакого наследственного крепостничества не существовало (оно введено соборным уложением 1649 года), и сын крепостного являлся вольным человеком до тех пор, пока сам не решался взять себе земельный надел.
Никаких европейских дикостей вроде дворянского права на первую ночь, карать и миловать, или просто разъезжать с оружием, пугая простых граждан и затевая ссоры, не существовало. В судебнике 1497 года вообще признается только две категории населения: служилые люди и неслужилые. В остальном перед законом все равны вне зависимости от происхождения.
Служба в армии являлась абсолютно добровольной, хотя, конечно, наследственной и пожизненной. Хочешь – служи, не хочешь – не служи. Отписывай поместье в казну, и –свободен. Тут следует упомянуть, что понятие пехоты в русской армии отсутствовало начисто. Воин выходил в поход на двух или трёх конях – в том числе и стрельцы, которые спешивались только непосредственно перед сражением.
Вообще, война была перманентным состоянием тогдашней Руси: её южные и восточные рубежи постоянно теребили грабительскими набегами татары, западные границы беспокоили братья-славяне Литовского княжества, много веков оспаривавшие у Москвы право первенства на наследие Киевской Руси. В зависимости от ратных успехов, западная граница постоянно перемещалась то в одну, то в другую сторону, а восточных соседей то замиряли, то пытались задобрить подарками после очередного поражения. С юга некоторую защиту представляло так называемое Дикое поле –южно-русские степи, совершенно обезлюдевшие в результате непрерывных набегов крымских татар. Чтобы напасть на Русь, подданным Османской империи требовалось совершать длинный переход, и они, как люди ленивые и практичные, предпочитали грабить либо племена Северного Кавказа, либо Литву и Молдавию.

Иван Грозный
Именно в этой Руси, в 1533 году, и воцарился сын Василия III Иван. Впрочем, воцарился – это слишком сильно сказано. В момент вступления на трон Ивану было всего три года, и счастливым его детство можно назвать с очень большой натяжкой. В семь лет у него отравили мать, после чего буквально на глазах убили человека, которого он считал своим отцом, любимых нянек разогнали, всех, кто ему мало-мальски нравился – либо уничтожили, либо услали с глаз долой. Во дворце он находился на положении цепного пса: то выводили в палаты, показывая иноземцам «любимого князя», то пинали все кому не лень. Доходило до того, что будущего царя забывали кормить на протяжении целых дней. Все шло к тому, что перед совершеннолетием его просто бы прирезали, дабы сохранить в стране эру безвластия, – однако государь выжил. И не просто выжил – а стал величайшим правителем за всю историю Руси. И что самое поразительное – Иван Грозный не озлобился, не стал мстить за прошлые унижения. Его правление оказалось едва ли не самым гуманным за всю историю нашей страны.
Последнее утверждение отнюдь не оговорка. К сожалению, все, что обычно рассказывается об Иване Грозном, колеблется от «полного бреда» до «откровенного вранья». К «полному бреду» можно отнести «свидетельства» известного знатока Руси, англичанина Джерома Горсея, его «Записки о России», в которых утверждается, что зимой 1570 года опричники перебили в Новгороде 700 000 (семьсот тысяч) жителей, при общем населении этого города в тридцать тысяч. К «откровенному вранью» – свидетельства о жестокости царя. Например, заглянув в широко известную энциклопедию «Брокгауза и Ефрона», в статью об Андрее Курбском, любой желающий может прочитать, что, гневаясь на князя, «в оправдание своей ярости Грозный мог приводить только факт измены и нарушения крестного целования…». Какие пустяки! То есть, князь дважды изменил Отечеству, попался, но не был повешен на осине, а целовал крест, христом-богом клялся, что больше не будет, был прощен, снова изменил… Однако при всем том царю пытаются поставить в вину не то, что он не покарал предателя, а то, что продолжает ненавидеть выродка, приводящего на Русь польские войска и проливающего кровь русских людей.
К глубочайшему сожалению «иваноненавистников», в XVI веке на Руси существовала письменность, обычай поминать мёртвых и синодники, которые сохранились вместе с поминальными записями. Увы, при всем старании на совесть Ивана Грозного за все его пятьдесят лет правления можно отнести не больше 4000 погибших. Наверное, это немало, даже если учитывать, что большинство честно заработало себе казнь изменами и клятвопреступлениями. Однако в те же самые годы в соседней Европе в Париже за одну ночь вырезали больше 3000 гугенотов, а всего по стране – более 30.000 только за две недели. В Англии по приказу Генриха VIII было повешено 72.000 людей, виновных в том, что они нищие. В Нидерландах во время народных волнений счёт трупам перевалил за 100.000… Не-ет, России до европейской цивилизации далеко.
Кстати, по подозрению многих историков, байка про разорение Новгорода в наглую списана со штурма и разорения Льежа бургундцами Карла Смелого в 1468 году. Причём плагиаторы даже поленились сделать поправку на русскую зиму, в результате чего мифическим опричникам пришлось ездить на лодках по Волхову, который в тот год, по свидетельству летописей, промёрз до самого дна.
Впрочем, основные черты личности Ивана Грозного не решаются оспаривать даже самые лютые его ненавистники, а потому мы совершенно точно знаем, что был он очень умён, расчётлив, ехиден, хладнокровен и смел. Царь был поразительно начитан, имел обширную память, любил петь и сочинял музыку (его стихиры сохранились и исполняются по сей день). Иван Васильевич прекрасно владел пером, оставив богатое эпистолярное наследие, любил участвовать в религиозных диспутах. Царь сам разбирал тяжбы, работал с документами, не выносил гнусного пьянства.
Добившись реальной власти, молодой, дальновидный и деятельный царь немедленно начал принимать меры к реорганизации и укреплению государства – как изнутри, так и внешних его границ.

Встреча
Основная черта Ивана Грозного — это его маниакальная страсть к огнестрельному оружию. В русском войске впервые появляются отряды, вооружённые пищалями, — стрельцы, которые постепенно становятся костяком армии, отнимая это звание у поместной конницы. По всей стране возникают пушечные дворы, на которых отливают все новые и новые стволы, крепости перестраиваются под огненный бой – у них спрямляют стены, в башни устанавливают тюфяки и крупнокалиберные пищали. Царь всеми способами запасает порох: покупает, ставит пороховые мельницы, он обложил города и монастыри селитряной повинностью. Иногда это приводит к устрашающим пожарам, но Иван Васильевич неумолим: порох, как можно больше пороха!
Первая задача, которая ставится перед набирающим силу войском — прекращение набегов со стороны Казанского ханства. При этом молодого царя не интересуют полумеры, он хочет прекратить набеги раз и навсегда, а для этого есть только один способ: покорить Казань и включить её в состав Московского царства. Семнадцати-летний юноша отправился воевать татар. Трёхлетняя война закончилась неудачей. Но в 1551 году царь явился под стены Казани снова – победа! Казанцы запросили мира, согласились на все требования, но, по своему обыкновению, условий мира не выполнили. Однако на этот раз глупые русские почему-то не проглотили обиду и следующим летом, в 1552 году опять распустили знамёна у вражеской столицы.
Известие о том, что далеко на востоке неверные громят единоверцев, застало султана Сулеймана Великолепного врасплох — подобного он никак не ожидал. Султан отдал приказ крымскому хану оказать помощь казанцам, и тот, наскоро собрав 30.000 человек, двинулся на Русь. Юный царь во главе 15.000 всадников ринулся навстречу и разгромил незваных гостей наголову. Следом за сообщением о разгроме Девлет-Гирея в Стамбул полетело известие о том, что на востоке стало одним ханством меньше. Не успел султан переварить эту пилюлю – а ему уже передают о присоединении к Москве ещё одного ханства, Астраханского. Оказывается, после падения Казани хан Ямгурчей в приступе гнева решил объявить войну России…
Слава покорителя ханств принесла Ивану Грозному новых, неожиданных подданных: надеясь на его покровительство, на верность Москве добровольно присягнули сибирский хан Едигер и черкесские князья. Северный Кавказ оказался так же под властью царя. Нежданно-негаданно для всего мира – в том числе и для самой себя – Россия в считанные годы увеличилась в размерах более чем вдвое, вышла к Чёрному морю и оказалась лицом к лицу с огромной Османской империей. Это могло означать только одно: страшную, опустошительную войну.

Кровные соседи
Поражает туповатая наивность ближайших советников царя, столь любимых современными историками, – так называемой «Избранной рады». По собственному признанию этих умников, они неоднократно советовали царю напасть на Крым, покорить его, подобно ханствам Казанскому и Астраханскому. Их мнение, кстати, разделят спустя четыре века множество современных историков. Дабы нагляднее понять, как глупы подобные советы, достаточно заглянуть на Североамериканский континент и спросить у первого встречного, пусть даже обкуренного и необразованного мексиканца: является ли хамское поведение техасцев и военная слабость этого штата достаточным основанием, чтобы напасть на него и вернуть исконные мексиканские земли?
И вам сразу ответят, что нападёте-то вы, может быть, и на Техас, а вот воевать придётся с Соединёнными Штатами.
В XVI веке Османская империя, ослабив свой напор на других направлениях, могла вывести против Москвы раз в пять больше войск, нежели позволяла себе мобилизовать Россия. Одно только Крымское ханство, подданные которого не занимались ни ремеслом, ни земледелием, ни торговлей, было готово по приказу хана посадить на коней все свое мужское население и неоднократно ходило на Русь армиями в 100-150 тысяч человек (некоторые историки доводят эту цифру до 200.000). Но татары были трусливыми разбойниками, с которыми справлялись отряды в 3-5 раз меньшие по численности. Совсем другое дело – сойтись на поле боя с закалёнными в боях и привыкшими покорять новые земли янычарами и сельджуками.

Позволить себе подобную войну Иван Грозный не мог
Соприкосновение границ случилось неожиданно для обеих стран, а потому первые контакты соседей оказались на удивление миролюбивыми. Османский султан прислал русскому царю письмо, в котором дружелюбно предложил на выбор два возможных выхода из сложившейся ситуации: либо Россия предоставляет волжским разбойникам – Казани и Астрахани – прежнюю независимость, либо Иван Грозный присягает на верность Великолепной Порте, входя в состав Османской империи вместе с покорёнными ханствами.
И уже в который раз за многовековую историю в покоях русского правителя подолгу горел свет и в мучительных думах решалась судьба будущей Европы: быть ей или не быть? Согласись царь на османское предложение – и он навсегда обезопасит южные границы страны. Султан уже не позволит татарам грабить новых подданных, и все грабительские устремления Крыма будут обращены в единственном возможном направлении: против извечного недруга Москвы, Литовского княжества. В таком случае быстрое истребление врага и возвышение России станет неизбежным. Но вот какой ценой?..

Царь отказывается
Сулейман отпускает крымские тысячи, которые использовались им в Молдавии и Венгрии, и указывает крымскому хану Девлет-Гирею нового врага, которого ему предстоит сокрушить: Россию. Начинается долгая и кровопролитная война: татары регулярно рвутся в сторону Москвы, русские отгораживаются многосотверстовой Засечной Чертой из лесных буреломов, крепостей и земляных валов с вкопанными в них кольями. На защиту этой гигантской стены ежегодно заступает 60-70 тысяч воинов.
Ивану Грозному ясно, да и султан неоднократно подтверждал это своими грамотами: нападение на Крым будет расценено как объявление войны империи. А пока русские терпят, османы тоже не начинают активных военных действий, продолжая уже начатые в Европе, Африке и Азии войны.
Сейчас, пока у Османской империи руки связаны сражениями в других местах, пока османы не собираются наваливаться на Россию всей своей мощью, есть время для накопления сил, и Иван Грозный начинает энергичные преобразования в стране: в первую очередь он вводит в стране режим, который впоследствии был назван демократией. В стране отменяются кормления, институт назначаемых царём воевод заменяется местным самоуправлением – земскими и губными старостами, избираемыми крестьянами, ремесленниками и боярами. Причём новый режим насаждается не с тупым упрямством, как сейчас, а расчётливо и разумно. Переход на демократию производится… платно. Нравится воевода – живи по-старому. Не нравится – местные жители вносят в казну сумму от 100 до 400 рублей и могут выбирать себе в начальники кого захотят.
Преобразуется армия. Самолично участвуя в нескольких войнах и сражениях, царь прекрасно знает про основную беду войска – местничество. Бояре требуют назначения на посты согласно заслугам своих предков: коли дед командовал крылом войска, значит, и мне тот же пост положен. Пусть дурак, и молоко на губах не обсохло: но все равно пост командира крыла – мой! Не хочу старому и умудрённому опытом князю подчиняться, потому как сын его под рукой моего прадеда ходил! Значит, не я ему, а он мне подчиняться должен!
Вопрос решается радикально: в стране организуется новая армия, опричнина. Опричники клянутся в преданности одному лишь государю, и карьера их зависит только от личных качеств. Именно в опричнине служат и все наёмники: у России, ведущей долгую и тяжёлую войну, хронически не хватает воинов, но зато имеется достаточно золота, чтобы нанять себе вечно нищих европейских дворян.
Кроме того, Иван Грозного активно строит церковно-приходские школы, крепости, стимулирует торговлю, целенаправленно создаёт рабочий класс: прямым царским указом запрещается привлекать землепашцев на любые работы, связанные с отрывом от земли, – работать на строительстве, на заводах и фабриках должны рабочие, а не крестьяне.
Разумеется, в стране находится немало противников столь стремительных преобразований. Вы только подумайте: простой безродный помещик вроде Бориски Годунова может дослужиться до воеводы просто потому, что он храбр, умён и честен! Вы подумайте: родовое имение царь может выкупить в казну только потому, что хозяин плохо знает своёдело и крестьяне от него разбегаются! Опричников ненавидят, про них распускают гнусные слухи, против царя организуются заговоры – но Иван Грозный твердой рукой продолжает свои преобразования. Дело доходит до того, что на несколько лет ему приходится разделить страну на две части: опричнину для тех, кто желает жить по-новому и земство для тех, кто хочет сохранить старые обычаи. Однако, несмотря ни на что, он добился своего, превратив древнее Московское княжество в новую, могучую державу – Русское царство.

Империя наносит удар
В 1569 году кровавая передышка, состоявшая из непрерывных набегов татарских орд, закончилась. У султана, наконец-то, нашлось время и для России. 17.000 отборных янычар, усиленных крымской и ногайской конницей, двинулись в сторону Астрахани. Царь, все ещё надеясь обойтись без крови, отвёл с их пути все войска, одновременно пополнив крепость припасами продовольствия, порохом и ядрами. Поход провалился: туркам не удалось протащить с собой артиллерию, а воевать без пушек они не привыкли. К тому же, обратный переход через неожиданно холодную зимнюю степь стоил жизни большинству турок.
Через год, в 1571 году, обходя русские крепости и сбивая малочисленные боярские заслоны, Девлет-Гирей довел до Москвы 100.000 всадников, поджёг город и вернулся назад. Иван Грозный рвал и метал. Покатились боярские головы. Казнённых обвиняли в конкретной измене: упустили врага, не сообщили вовремя о набеге. В Стамбуле потирали руки: разведка боем показала, что русские не умеют сражаться, предпочитая отсиживаться за крепостными стенами. Но если лёгкая татарская конница не способна брать укрепления, то опытные янычары умели откупоривать их очень даже хорошо. Московию было решено покорять, для чего Девлет-Гирею придавалось 7000 янычар и пушкари с несколькими десятками артиллерийских стволов — брать города. Заранее назначались мурзы в пока ещё русские города, наместники в ещё не покорённые княжества, делилась земля, купцы получали разрешение на беспошлинную торговлю. Осваивать новые земли собрались все мужчины Крыма от мала до велика.
Огромная армия должна была войти в русские пределы и остаться там навсегда.
Так оно и случилось…

Поле брани
6 июля 1572 года Девлет-Гирей дошёл до Оки, наткнулся на 50.000-ную армию под командованием князя Михаила Воротынского (многие историки оценивают численность русской армии в 20.000 человек, а османской – в 80.000) и, смеясь над глупостью русских, повернул вверх вдоль реки. Возле Сенькина брода он без труда разогнал отряд из 200 бояр и, переправившись через реку, двинулся к Москве по Серпуховской дороге. Воротынский поспешил следом.
С невиданной в Европе скоростью на русских просторах перемещались огромные конные массы – обе армии передвигались налегке, верхом, не отягощённые обозами.
Опричник Дмитрий Хворостинин крался по пятам татар до деревни Молоди во главе 5000-ного отряда из казаков и бояр и только здесь, 30 июля 1572 года, получил разрешение атаковать врага. Ринувшись вперёд, он втоптал в дорожную пыль татарский арьергард и, помчавшись дальше, врезался у реки Пахры в основные силы. Слегка удивившиеся подобной наглости, татары развернулись и бросились на небольшой отряд всеми своими силами. Русские кинулись наутёк – враги устремились за ними, преследуя опричников до самой деревни Молоди, и тут захватчиков поджидал неожиданный сюрприз: обманутая на Оке русская армия стояла уже здесь. И не просто стояла, а успела соорудить гуляй-город – передвижное укрепление из толстых деревянных щитов. Из щелей между щитами по степной коннице ударили пушки, из прорубленных в бревенчатых стенках бойниц громыхнули пищали, поверх укрепления хлынул ливень стрел. Дружный залп смел передовые татарские отряды – словно огромная рука смахнула со стола ненужные крошки. Татары смешались – Хворостинин развернул своих воинов и снова ринулся в атаку.
Подходившие по дороге конные тысячи одна за другой попадали в жестокую мясорубку. Уставшие бояре то отходили за щиты гуляй-города, под прикрытие плотного огня, то бросались во все новые и новые атаки. Османы, торопясь уничтожить неведомо откуда взявшуюся крепость, кидались на штурм волна за волной, обильно заливая русскую землю своею кровью, и только опустившаяся тьма остановила бесконечное смертоубийство.
Утром османской армии открылась истина во всей её ужасающей неприглядности: захватчики поняли, что угодили в ловушку. Впереди по Серпуховской дороге стояли прочные стены Москвы, позади пути в степь отгораживали закованные в железо опричники и стрельцы. Теперь для незваных гостей речь шла уже не о покорении России, а о том, чтобы выбраться назад живыми.
Последующие два дня прошли в попытках спугнуть перегородивших дорогу русских – татары осыпали гуляй-город стрелами, ядрами, кидались на него в верховые атаки, надеясь прорваться в оставленные для прохода боярской конницы щели. Однако к третьему дню стало ясно, что русские скорее умрут на месте, чем позволят незваным гостям убраться восвояси. 2 августа Девлет-Гирей приказал своим воинам спешиться и атаковать русских вместе с янычарами.
Татары прекрасно понимали, что на сей раз идут не грабить, а спасают свою шкуру, и дрались как бешеные собаки. Накал битвы достиг высочайшего напряжения. Доходило до того, что крымчане пытались разломать ненавистные щиты руками, а янычары грызли их зубами и рубили ятаганами. Но русские не собирались выпускать извечных грабителей на волю, дать им возможность отдышаться и вернуться снова. Кровь лилась весь день – но к вечеру гуляй-город продолжал все так же стоять на своём месте.
В русском стане лютовал голод – ведь гоняясь за врагом, бояре и стрельцы думали об оружии, а не о еде, попросту бросив обоз с припасами продовольствия и питья. Как отмечают летописи: «В полках учал быть голод людям и лошадям великий». Тут следует признать, что наравне с русскими воинами жажду и голод терпели немецкие наёмники, которых царь охотно брал в опричники. Однако немцы тоже не роптали, а продолжали драться не хуже других.
Татары пребывали в бешенстве: они привыкли не драться с русскими, а гнать их в рабство. Османским мурзам, собравшимся править новыми землями, а не умирать на них, тоже было не до смеха. Все с нетерпением ждали рассвета, чтобы нанести завершающий удар и наконец-то разбить хрупкое с виду укрепление, истребить прячущихся за ним людей.
С наступлением сумерек воевода Воротынский взял с собой часть воинов, по лощине обошёл вражеский лагерь и затаился там. А ранним утром, когда после дружного залпа по атакующим османам навстречу им устремились бояре во главе с Хворостининым и завязали жестокую сечу, воевода Воротынский неожиданно ударил врагам в спину. И то, что начиналось как битва, мгновенно превратилось в избиение.

Арифметика
На поле у деревни Молоди защитники Москвы полностью вырезали всех янычар и османских мурз, на нем погибло почти все мужское население Крыма. И не только простых воинов – под русскими саблями полегли сын, внук и зять самого Девлет-Гирея. Имея, по разным оценкам, то ли втрое, то ли вчетверо меньше сил, нежели у врага, русские воины навсегда устранили исходящую из Крыма опасность. Живыми удалось вернуться не более чем 20.000 из отправившихся в поход бандитов – и более уже никогда Крым не смог восстановить своих сил.
Это было первое крупное поражение за всю историю Османской империи. Потеряв на русских границах за три года почти 20.000 янычар и всю огромную армию своего сателлита, Великолепная Порта отказалась от надежд завоевать Россию.
Огромное значение имела победа русского оружия и для Европы. В битве при Молодях мы не только отстояли свою независимость, но и лишили Османскую империю возможности увеличить свои производственные мощности и армию примерно на треть. К тому же, для огромной османской провинции, которая могла возникнуть на месте России, путь дальнейшей экспансии имелся только один – на запад. Отступая под ударами на Балканах, Европа вряд ли устояла бы даже несколько лет, если бы турецкий натиск увеличился хоть ненамного.
Последний Рюрикович
Остаётся ответить только на один вопрос: почему про битву при Молодях не снимают фильмы, не рассказывают про неё в школе, не отмечают праздниками её годовщину?
Дело в том, что битва, определившая будущее всей европейской цивилизации, случилась в правление царя, которому не положено быть не то что хорошим, но и просто нормальным. Иван Грозный, величайший царь в истории Руси, фактически создавший ту страну, в которой мы живём, – вступивший в правление Московским княжеством и оставивший после себя Великую Россию, был последним из рода Рюриковичей. После него на престол вступила династия Романовых – и они сделали максимум возможного, чтобы принизить значение всего, сделанного предыдущей династией и опорочить величайших из её представителей.
Согласно высочайшему указанию, Ивану Грозному назначено быть плохим – и вместе с памятью о нем была запрещена и великая победа, с немалым трудом добытая нашими предками.
Первый из династии Романовых отдал шведам побережье Балтийского моря и выходы к Ладожскому озеру. Его сын ввёл наследственное крепостное право, лишив промышленность и сибирские просторы вольных работников и переселенцев. При его правнуке была сломана созданная Иваном Грозным армия и уничтожена промышленность, снабжавшая оружием всю Европу (одни только Тульско-Каменские заводы продавали на запад в год до 600 орудий, десятки тысяч ядер, тысячи гранат, мушкетов и шпаг).
Россия стремительно скатывалась в эпоху деградации.

Царствование Грозного – окончательное завершение
православной государственности

(отдельные главы из учебника истории православных христиан)

«Не дерзайте понять, что написано в представленном труде по новейшей истории, не изучив Лицевого летописного свода. Иначе многое из прочитанного будет казаться вам не просто неожиданным, но и не обоснованным и надуманным. Прочитать весь Лицевой летописный свод необходимо потому, что линия повествования едина и причинно-следственная связь событий всех периодов неразрывна от Адама до Путина» (Г. Стерлигов «Учебник истории: от Адама до Путина», том 5)

Введение
Первым русским царём был Владимир Мономах. С него все Киевские, а потом и Владимирские Великие князья венчались на царство шапкой и бармами Мономаха. Но царское звание не было главным для русских великих князей, его упоминали в конце общего титула, в начале всегда писались слова Великий князь.
Русские Великие князья были в большей своей степени судьи как в богоугодном обществе судей в ветхозаветном Израиле. До Ивана III у великих князей не было ни особых дворцов, ни царских свит, ни всего того блеска и роскоши, которые присущи царской и королевской власти. Это были судьи и владыки своего народа, защищавшие свою землю, бывшие живой вооружённой оградой для жизни Православной Церкви и русского народа. Излишня роскошь была постыдна и в их глазах, и в глазах их подданных – христиан. Это была Русь, страна с одним языком и с одной верой, тот самый духовный «третий Рим», после которого «четвёртому не бывать».
Начиная с женитьбы Ивана III на грекыне Софье, Великие князья всё более тяготеют к роскоши и величию царской власти, и уже его внук Иоанн Грозный ставит царский титул на первое место в своём чинопоследовании. Слова про «Москву – третий Рим» всё чаще воспринимаются уже не в духовном смысле, а в политическом, в смысле всемирного могущества и власти, в смысле территориального расширения и включения в себя новых царств и новых народов.
Грозный уже совсем не судия, а уже совсем царь, обращающий внимание в большей степени на мирское могущество и меньше на заповеди Божественного Закона. Двор был уже не тот, как у древне-русских князей – бабка-грекыня (причём периода впадения Греции в ересь унии с латынами) и мать-литовка сделали своё дело.
Грозный принял в наследство Русь, а Годунову после него уже досталась Россия. Царствование Грозного – окончательное завер-шение православной государственности и на Руси, и во всём мире. По крайней мере до начала XXI века.
Отношения с Всемогущим Богом у Иоанна Грозного не сложились. А после его смерти рухнуло и царство, доставшись еретику Борису Годунову, ввергшему страну в кровавую смуту, сродни периоду разрушения Иерусалима и гибели Израиля во времена Иосифа Флавия, из которой всплыли уже совершенно латинизи-рованные Романовы, которым через сто лет предстоит вручить власть на Россией природным немцам Гольштейн-Готторпскми, а они в свою очередь через 200 лет отрекутся от власти в России, уступив её еврейскому безбожному сброду.

Про личную жизнь
Про жён и наложниц царя существуют противоречивые данные. Про личную жизнь царя и о большей части его царствования лучше прочитать в Лицевом летописном своде в последних его томах. Вместе с тем, следует особо отметить, что сына своего Иван Грозный не убивал. Сын умер своей смертью. А последний сын Грозного Дмитрий никогда наследником престола не был, потому что был незаконно рождён от сожительницы (женищи), а не жены, от Нагой и никаких прав на наследование царства не имел.

Про пожар и сгоревшую библиотеку
Сразу после венчание на царство был страшный пожар в Москве. Сгорело всё, включая знаменитое «приданое» Софьи Палеолог – собрание древнейших рукописей на древних языках недоступных для чтения (так называемая Либерия, библиотека Ивана Грозного, именовавшейся тогда «Основной казной», а «Постельной казной» называли придворную библиотеку, открытую и доступную для чтения).
«Основная казна» была собранием в основном языческого чернокнижия, языческой литературы и философии. Всё это антихристианское «сокровище» хранилось в Москве более полувека, не уничтожали, видимо, по немощи человеческой – было очевидно, что собрание сказочно дорогое. Проблема разрешилась сама собой – Большим московским пожаром.

Про стоглавый собор
Характерно, что Стоглавый Собор не признан ни одной из поместных церквей того времени. Что косвенно свидетельствует о том, что эти поместные «церкви» уже находились в ферраро-флорентийской ереси и отдельные статьи стоглава, проклинающие, например, троеперстие, уже были неприемлемы для ещё недавно православных поместных церквей.

Про присоединение Казани
Надо сказать, что Казань до Грозного брали почти все великие русские князья, начиная с Владимира Мономаха. Но никому в голову не приходило присоединять муслимское царство к православной Руси, потому что брать под руку православного Государя языческие племена и народы напрямую запрещено Священным Писанием. Некоторые русские князья брали Казань по несколько раз за свою жизнь – это было и в Киеве, и в Москве, и во Владимире сродни молодецкой потехе. Узнавали об очередной измене и разбое казанцев, садились на коней, шли за Волгу, брали город, казнили потерявших страх казанских царей, ставили послушного татарина на царство, облагали данью и уходили обратно на Русь. Потом через некоторое время данники теряли страх, забывали тяжёлую русскую руку, и всё повторялось сначала.
А вот молодой Иоанн не только взял Казань, но и велел именовать себя царём Казанским, наивно рассчитывая обратить всех татар в христианство. Присоединение Казани стало концом право-славной Руси и началом безбожной России – в скором времени многонациональной империи, состоящих из многих языческих народов, новым Вавилоном.

Про помилование мужеложников
В этот же роковой для России год взятия Казани царь ещё раз поступил беззаконно – он не казнил смертью выявленных в русском войске во время похода на Казань мужеложников. Святитель Макарий написал обличительное письмо на эту тему, а молодой царь не выполнил заповедь Священного Писания и оставил содомитов в живых. Это было невиданное на Руси вызывающее невыполнение заповеди Божией.

Про присоединение Сибирского ханства
В 1563 году в Москву прибыла делегация языческих вельмож из Сибири и предложила Иоанну стать царём Сибирским. Иоанн согласился и стал именовать себя уже царём Казанским и царём Сибирским. Лицевой свод упоминает много случаев, когда до Грозного разные языческие народы просились под власть православных Великих князей. Ответ всегда один – нет, останемся лучше добрыми соседями.

Про молебен еретиков греков в Сергиевой Лавре
Из Лицевого свода известен ещё один выпал против православия при Грозном, отмеченным летописцем, — это разрешение еретикам грекам отслужить водосвятный молебен в стенах Троицко-Сергиевой Лавры. После них свой молебен отслужили русские монахи, а после этого была литургия, туда греков, как отмечает летописец, уже не пустили. Обратите внимание на масштаб события – всего-то водосвятный молебен, а летописец вводит его в основную канву государственной летописи.

Про Лицевой летописный свод
Важнейшим культурным событием царствования Грозного стало составление Лицевого летописного свода, из которого наши дети и узнают историю от Адама до Грозного. Большая часть свода была составлена уже после смерти святителя Макария, митрополита Московского и всея Руси.

Про сближение с Китаем
Надо отменить, что ни в 16-м, ни в 17 веках Россия и Китай не имели общей границы. Между двумя странами пролегли бескрайние просторы, населённые воинственными многомиллионными народами. Монголы, уйгуры, киргизы, буряты и прочие, и прочие были надёжной труднопреодолимой защитой России от Китая.
Потом сами же русские с необычайным энтузиазмом и героизмом, пожертвовав миллионами русских жизней, разрушили эту стену безопасности и даже проложили прекрасные дороги, чтоб китайцам было удобней ассимилировать и заселять русские земли.