Московская Русь, как правовое государство.
Почему «иностранные агенты» пытаются воспрепятствовать установлению памятника Ивану Васильевичу «Грозному»?
Сразу надо оговориться, что самый просвещённый государь самого просвещённого, самого мощного и богатого государства в тогдашнем мире стал «Грозным» и «IV» с нечистой руки «отчима» российской истории Карамзина. До этого он звался Иваном Васильевичем Первым, поскольку был Первым Белым Царём.
Читаем «Полный церковно-славянский словарь протоирея Г. Дьяченко»,репринтное воспроизведение издания 1900 г., стр. 800: «Белый царь – русский царь. Наименование России «Белою», а русского государя – «Белым царём» весьма древнее… Карамзин положительно утверждает, что великий князь Иоанн III первый назвал свои владения Россией Белою, т.е. великою или древнюю, по смыслу этого слова в языках восточных». Последнее объяснение странно. Зачем было Иоанну называть державу на восточный манер? Проще объяснить название «расовым признаком» цвета.
Следует напомнить, что слово «Русь» издревле писалось через «оук» и произносилось скорее как «Рось». Устойчивая деформация «о» в «у» вероятно отражает и генетические мутации «русогово-рящих». Тем не менее, есть основания считать, что слово «Русь» в определённом смысле также означает «белое, светлое». Это мнение разделяет даже автор «официального» учебника истории отечественного государства и права, доктор исторических наук Б.Н. Земцов, правда почему-то со ссылкой на древнеиранский. «Скорее всего, термин «русь» восходит к древнеиранскому «aurusa» — белый» (Б.Н. Земцов«История отечественного государства и права: учебное пособие», М.: Норма, 2015, стр. 27).
Следует также отметить, что «Золотая» Орда, правопредшественница Московской Руси «на самом деле являлась Белой Ордой», московский царь, как преемник ханов этой Орды, теперь стал именоваться «белым царём» (Г.В. Вернадский «Монголы и Русь», М.: Ломоносовъ, 2016, стр. 415).
Если учесть, что слово «орда» одного корня со словом «порядок», интересное наименование периода «татаро-монгольского» владычества получается «Белый Порядок». После реорганизации «Золотой Орды» Белый Порядок стал Белым Царством –Русью.
Ещё одна цитата, раскрывающая суть взаимоотношений Руси и Орды и «форму» правления: «Любопытные указания на думцев великого князя Василия Дмитриевича находим в грамоте Эдигея. Ордынский князь упрекает московского государя за то, что он перестал слушать «старцев старых»… Эдигей очень этим недоволен, он советует князю «тако не делать, молодых не слушать, а собрать старейших своих бояр: Илью Ивановича, Петра Константиновича и Ивана Микитича и иных многих старцов и с ними думать добрую думу» (В.И. Сергеевич «Древности русского права», М.: Зерцало, т. 2, стр. 301).
Благодарные потомки, конституционно-обязанные к почитанию Иоанна Васильевича «Грозного», если в чем и могут упрекнуть Царя, так это в излишней мягкости и непоследовательности (невольник чести!) его политики подавления сепаратизма «врагов народа» – прозападных аристократических кланов, мечтавших пановать на манер польской шляхты.
Грозный ликвидировал так называемые «тарханные грамоты», предоставляющие льготы и привилегии светским и церковным вельможам. Ограничил «свободу передвижений». «Отъезд» удельных князей и бояр в иные княжества в Москве рассматривался уже как государственная измена. Официально право «отъезда» было перечёркнуто в 1534 году, отныне в случае отъезда боярин лишался своей вотчины (Б.Н. Земцов, там же, стр. 68).
«Демократы» всех оттенков и ориентаций, «элитарные патрицианские роды» ненавидели, ненавидят и будут ненавидеть «Грозного», как символ Русского Самодержавия (не в смысле цезаро-клерикализма, а в смысле исключительной самодостаточности).
Соборным выражением их отношения, сформулированному по известному «принципу достоверности чудовищной лжи» является «фундаментальный труд» Исабель де Мадариаги «Иван Грозный.Первый русский царь» (Серия «Загадочная Россия. Новый взгляд. Йельский университет. Опыт объективного исследования»).Ну кто бы сомневался в объективности! Вот и «New York Review of Books» не сомневается: «… этот колоссальный труд озарён мудростью его автора… мудростью, достижению которой способствовали многие десятилетия, отданные делу изучения и осмысления места России в мировой истории…»
Особенно из этого скопища мудрости можно выделить две:
Мудрость № 1:
Указывая на то, что большинство историков исключает влияние на Ивана Васильевича царицы Марии, мудрец объясняет это мнение «следствием врождённой у русских неприязни к женщинам».
Отсюда совершенно логично проистекает Мудрость № 2:
«Дискуссия о гомосексуальности Ивана не имеет смысла. Он был явно бисексуален, и нет ровно ничего необычного в том, что русских часто упрекали за их склонность к содомии».
Следует также отметить, что в детстве Ваня «бросал животных с высоких башен, наблюдая, как они разбиваются о землю». А когда подрос, естественно, начал убивать всех подряд и даже убил собственного сына, что неопровержимо доказано картиной Репина Ильи Ефимовича.
Правда, относительно этого дегенеративного полотна существует версия, что первоначально «реалист-художник» замышлял иллюстрацию к «Тарасу Бульбе», но в отсутствие подходящей натуры получилось то, что получилось. Действительно, образ «Грозного» Репина выглядит автопортретически. В общем, произошло нечто подобное истории с Церетелевским Петром, который изначально был Колумбом.
Держава Ивана Васильевича не только была самой мощной и богатой, но и имела самое совершенное, не чета немытой Европе, законодательство, в том числе, и по части обеспечения прав человека. Русь также имела своё земское самоуправление и имела дело со свободным мужиком. Не с крепостным, и тем более, не с рабом. И если мужик был прикреплён к земле, то совершенно тем же порядком и в той же форме, в какой служилый слой был прикреплён к войне. «Самоуправления, равному московскому, не имела тогда ни одна страна в мире» (И.Л.Солоневич «Народная монархия»).
По «Судебнику» и традиции «та «азиатская деспотия» , в виде которой нам рисовали Московскую Русь, имела свой «Habeascorpusact» (Закон о неприкосновенности личности), введённый на 120 лет раньше английского!
Например, статья 70 «Судебника»«вводит чрезвычайно важную норму, заключающуюся в том, что деятельности наместничьих и волостелиных людей становится под контроль: в городах – городовых прикащиков, дворского и старост с целовальниками, в волостях – старост и целовальников. Контроль этот заключался в обязательной явке наместничьими и волостелипными людьми городовым прикащикам, дворскому и старостам лиц, обвиняемых или осуждённых по суду, подлежащих заключению и заковыванию в оковы, ввиду отсутствия по ним поруки. Нарушение этого порядка наместничьими и волостелиными людьми влекло за собой освобождение незаконно заключённого, а также наказание наместничьих и волостелиных людей. Самое замечательное при этом заключается в том, что, обязывая агентов наместничего управления явкой к городовым прикащикам и старостам, Судебник вместе с тем предоставляет последним и право отмены незаконных действий наместничих и волостелиных людей и их наказания по челобитным родственников потерпевшего» (И.И. Смирнов.«Судебник 1550 г.», стр. 291).
Поскольку составитель Судебника считает нужным здесь ясно оговорить, что эти старосты и целовальники «в суде сидят», можно сказать, что статья 70 поднимает здесь вопрос о недопустимости ареста привлечённого к суду (до суда или после него) без постановления суда. («Судебники XV-XVI веков» Под общей редакцией Б.Д.Грекова.Издательство «Наука», стр. 270).
Ключевский пишет о «старинном праве управляемых жаловаться высшему начальству на незаконные действия подчинённых управителей» – «по окончании кормления обыватели, потерпевшие от произвола управителей, могли обычным гражданским порядком жаловаться на действия кормленщика», и «обвиняемый правитель… являлся простым гражданским ответчиком, обязанным вознаградить своих бывших подвластных за причинение им обиды… при этом кормленщик платил и судебные пени и протори… истцы могли даже вызвать своего бывшего управителя на поединок… это было приличие, охраняемое скандалом… судебная драка бывшего губернатора или его заместителя с наёмным бойцом, выставленным людьми, которыми он недавно правил от имени верховной власти.
Конечно, не имеет смысл предлагать восстановить этот обычай буквально. Важно согласиться, что с его забвением много утрачено в этико-эстетическом плане…
Перечисленного здесь достаточно, чтобы убедиться, что «официальный» «Грозный» также похож на реального, как Петя Мамонов на Николая Черкасова…
Лунгину ночами уже мерещатся державные шаги бронзового Ивана и негромкий голос Скуратова-Бельского: «А тебе за сочинение – кол». И он как пушкинский Евгений, пострадавший от Медного всадника, рискует не проснуться в холодном поту.