Иван Васильевич «Грозный» как символ суверенной России
Великого князя Ивана Васильевича пронумеровал «IV» и поименовал «Грозным» романовский историограф Карамзин. Надо сказать, что прозвище прижилось, и вопреки чаяниям Карамзина не повредило царскому «имиджу».
Слово «вежливый» применительно к Князю употребляется не в смысле соблюдающий этикет межличностного общения, а в исконном значении – знающий, мудрый, ведающий, или как раньше говорили вещий.
Почему на всем историческом протяжении существования Руси-России – образ его первого без всяких оговорок суверенного правителя, заложившего фундамент государства в действующем до сих пор формате, подвергался либо забвению, либо карикатурной дискредитации, продемонстрированной, например, вырожденцем Мамоновым Лунгина?
Ларчик просто открывается. Последующие правители не любили поминать Грозного, будучи одержимыми «комплексом управдома». Помните Буншу из «Ивана Васильевича» Булгакова, известного широкой публике по комедии Гайдая? Он вроде и на троне, и внешне похож, а видно, что рождён быть «кассиром в тихой бане». Управдом – его предел и потолок (и это особенно отчётливо заметно на фоне Грозного). Ничтожность его грехов вопиет к небесам, образ мысли и действия обличают его. Даже уголовник Милославс-кий больший «государственник», чем Бунша.
Также вполне понятна и объяснима точка зрения «международных империалистов». В их представлении Грозный не может быть никем иным, как законченным дегенератом. Кто же ещё может быть отцом-основателем такого несообразного государства как Россия.
В книге профессора Йельского университета Исабель де Мадариага «Иван Грозный» читателю доходчиво разъясняется, что Иван Васильевич воплотил в себе такие соборные качества русских как: тоталитарный уклад всего и вся, природные, в частности, половые извращения (традиционная русская черта гомосексуальность, хотя лично Грозный, как утверждает искушённый в этих полусферах профессор, был бисексуален), уничижительное отношение к женщинам.
В Киеве дядька Кандыба В.Н. в своём фундаментальном труде «История великого русского народа» (под которым автор разумеет преимущественно «хохлов») пишет следующее: «Немецкий еврей, Мосхальский Князь Иоанн, как и все предыдущие и последующие Князья Мосхи, гомосексуалист и сумасшедший, пролил со своими подручными много русской крови, за что во всей округе его прозвали «Иваном Кровавым».
«Объективные историки» из нацменьшинств, считающие Грозного фашистским диктатором, расстрелявшим прямой наводкой Новгородский парламент, самым страшным его грехом полагают, естественно, стратегически недальновидное взятие Казани. Однако же, после сего взятия Москва стала однозначно стольным городом всего постордынского пространства. А казанская операция ни в коей мере не является межэтническим конфликтом. Значение этого события вынужден признать даже Карамзин: «Разрушение Казанского Царства запечатлело независимость России» (Н.М. Карамзин «О случаях и характерах в Российской истории, которые могут быть предметом художеств»).
Можно, конечно, сказать, что Казань взята вопреки Грозному. А Берлин вопреки Сталину. А Крым вопреки Путину. Но это из области метафизики, не будем здесь её комментировать.
Грозный отказался встраиваться в глобальные проекты «объединённой Европы» (читайте беседу с папским нунцием Антонием Поссевином), несмотря на посулы императорства «Царьграда и всего Востока», категорически отверг греко-византийскую ортодоксию. «Мы веруем не в греков» (то есть христианство при Грозном было «старого обряда», а оно по сути смыкается в ПравоСлавии с ведизмом-«родноверием»). Следует подчеркнуть, что как свидетельствует сам Поссевин, в связи с важностью обсуждаемых вопросов Царь общался с ним «в присутствии сенаторов». Это лишний раз доказывает, что «деспотическая диктатура» Грозного была просвещённой парламентской монархией.
Романовские историки, утверждая, что Грозный развязал террористическую войну против собственного народа, очевидно, перекладывают проблему с больной головы на здоровую. Полицейский режим утвердился на Руси при Алексее Михайловиче «Тишайшем», когда зловещая тишина наступила буквально. «Колорит» того времени хорошо показан Шукшиным в «Я пришёл дать вам волю».
Уголовно наказуемым считалось качаться на качелях. Очевидно, именно с тех времён выражение «не надо раскачивать лодку» означает предостережение «государственным изменникам».
Новое – хорошо помянутое старое!